Балабанова

В начале 90-х годов на российских экранах царил режиссер Эйрамджан со своими «пикантными комедиями». Кинопроката не было как такового. Видеосалоны заменили людям кинотеатры. Именно в это время молодой режиссер Алексей Балабанов снимает фильм по Сэмюэлю Беккету. Чуть позже выходит его второй фильм — на сей раз по Кафке. Для 91-94-го годов это было равносильно либо самоубийству, либо громкому художественному высказыванию. Режиссерский почерк — никаких поблажек зрителю и никаких заигрываний с ним — был уверенным уже тогда. О Балабанове заговорили как о большом кинохудожнике, критики и фестивальная публика носили режиссера на руках — а больше и некому было. Проката первые балабановские фильмы не получили.

В «Счастливых днях» (1991) философия Сэмюэля Беккета оказалась перенесенной в питерскую постперестроечную реальность. Выдуманный писателем мир, по-своему увиденный Балабановым, ожил в безлюдном Санкт-Петербурге, и ни у кого даже не возникло вопросов, почему артист Виктор Сухоруков страдает под музыку Вагнера. Публика была подстать фильму: все, кто видел «Счастливые дни», как минимум читали Беккета, как максимум — смогли разглядеть в начинающем режиссере своего. Так совпасть во взглядах со знаменитым абсурдистом мог, наверное, только другой великий абсурдист.

«Замок» (1994) — хоть и тоже был достаточно вольной экранизацией классика — только упрочил славу Балабанова как «режиссера не для всех». Всё тот же фирменный почерк — тяга автора фильма к абсурдистским драмам, Сухоруков в кадре и много музыки (правда, Вагнера заменил Сергей Курехин), — не оставил равнодушными критиков, интеллектуалов и эстетов. Критика была уже куда более настойчива в своей радости: в российском кинематографе появился новый художник с необычным взглядом на вещи и способностью тонко чувствовать такой сложный и запутанный организм, как произведения Франца Кафки.

Последовавшая за «Замком» короткометражная новелла «Трофимъ» (1995) и вовсе стала примером идеального кинематографического высказывания. «Маленький человек» убивает брата из ревности. На каторгу его увозят прямо из борделя. Ни одного проходного персонажа. За каждым — судьба. И дождь, и сгорбленные людишки, и безысходность на уровне физиологии, и равнодушный мир. «Трофимъ», став для режиссера очередным арт-хаусным фильмом, добавил новую строчку в актёрском резюме Сергея Маковецкого — второго, после Сухорукова, «талисмана» Алексея Балабанова, которого все уже превозносили как мастера эксклюзивного кино.

Но и «Счастливые дни», и «Замок», и «Трофимъ» показались этюдами, набросками к куда более мощному произведению. Картина «Про уродов и людей» (1998) стала самым настоящим триумфом Балабанова. Этот страшный, убийственно красивый фильм, объединивший в кадре Сухорукова и Маковецкого, попал в струю разговоров о падающей в тартарары России, спивающейся и предающейся разврату. Но это было именно что новое слово, сказанное жёстко, как приговор. Изысканно снятое, эстетское кино понравилось критикам и, по сути, оказалось гораздо более провокационным, чем все остальные фильмы этого режиссера вместе взятые. Хотя бы потому, что картина «Про уродов и людей» всё же попала в относительно широкий прокат и была с опасливым интересом принята публикой.

Однако свое самое нежное кино Балабанов показать в широком прокате так и не смог. Сразу после того, как в аварии погибла исполнительница главной роли в фильме «Река» (2002) Туйара Свинобоева, Балабанов решил, что продолжать съемки не будет. И никто не знал, что делать с отснятым материалом, сценарием, костюмами. С фильмом, который вобрал в себя столько всего, еще не будучи законченным. Но Балабанов сделал последнюю монтажную склейку за ночь до первого публичного показа ленты на фестивале архивного кино в Белых Столбах. Сделал ее скорее для себя, чем для публики. Но даже в том, что было показано в Белых Столбах, а потом вышло на видеокассетах, чувствуется: режиссер сделал свой главный фильм «не для всех». Якутские прокаженные, трескучий голос режиссера за кадром, поясняющий происходящее, — это кино буквально убивало своей красотой. Как настоящее произведение искусства...

«Я снимаю не жанровое кино. В моих фильмах всегда есть главный герой. И этот главный герой движется по жизни. С ним что-то происходит, что-то случается. Это — основной драматургический принцип», — говорит режиссер. Этот же принцип, по-видимому, ляжет в основу и его нового фильма, «Груз 200». Алексей Балабанов давно не радовал новыми авторскими картинами своих преданных ценителей. Хотя бы поэтому можно не сомневаться, что загадочный «Груз 200» станет очередным художественным высказыванием о жизни вокруг нас от знаменитого петербургского режиссера, признанного мастера арт-хаусного кинематографа.

Примечание. Данная статья была написана летом 2006 года, еще до начала съемок фильма «Груз 200».

Благодарим за помощь петербургских журналистов Катю Щербакову и Евгения Когана.

Балабановские